Губерниев раскритиковал позицию Овечкина по поводу назначения Лава: «Что мы, помойка какая‑то? Я бы такого человека на работу не позвал»
Известный российский телекомментатор и телеведущий Дмитрий Губерниев, ныне работающий советником министра спорта России Михаила Дегтярева, резко высказался о назначении нового главного тренера клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс». Поводом для его комментария стал приход в лигу 41‑летнего канадского специалиста Митча Лава и поддержка этого решения со стороны Александра Овечкина.
17 января новым главным тренером «Шанхай Дрэгонс» был утвержден Митч Лав. До этого он входил в тренерский штаб клуба НХЛ «Вашингтон Кэпиталз», где с 2023 года занимал пост помощника главного тренера. Однако его карьеру в Северной Америке оборвал громкий скандал: в сентябре 2025 года «Кэпиталз» отстранили Лава от работы, а уже в октябре расстались с ним по итогам внутреннего расследования, связанного с обвинениями в домашнем насилии.
На фоне этих событий особенно резонансно прозвучала информация о том, что перед приглашением Лава руководство «Шанхая» консультировалось с Александром Овечкиным. Российский форвард «Вашингтона» якобы высказался однозначно: если есть шанс заполучить такого специалиста, упускать его не стоит. Таким образом, одна из главных звёзд мирового хоккея фактически поддержала приход Лава в КХЛ, несмотря на его скандальный бэкграунд.
На вопрос о том, насколько подобное назначение бьет по репутации лиги, Дмитрий Губерниев ответил предельно жестко и без попыток сгладить углы. По его словам, решение брать на работу тренера, вокруг которого были серьезные обвинения, вызывает у него категорическое неприятие.
«Насколько сильно назначение человека, обвиненного в домашнем насилии, бьет по имиджу КХЛ? Это нужно спрашивать у владельцев команды, — отметил Губерниев. — Лично я такого человека на работу не позвал бы, это однозначно. Что мы, помойка, что ли, какая‑то? Каждый раз, когда к нам приходят странные персонажи, у которых нелады с законом, это вызывает вопросы. С учетом его прошлой истории ситуация выглядит, мягко говоря, странно. Я бы такого человека на работу не приглашал. Но в данном случае все риски принимает на себя клуб и его руководство. Если они так видят — пожалуйста. Своя рука — владыка».
Таким образом, позиция Губерниева фактически вступает в прямое противоречие с подходом Овечкина. Если нападающий «Вашингтона», по информации изданий, сделал ставку на профессиональные качества Лава как тренера, то телевизионный комментатор делает акцент на моральной и репутационной составляющей. Для него история с обвинениями в домашнем насилии — не просто строчка в биографии, а фактор, который, по его мнению, должен закрывать человеку путь в клубы такого уровня.
Ситуация вокруг Лава поднимает более широкий вопрос: где проходит граница между спортивным прагматизмом и этикой? Клубы нередко оправдывают спорные назначения стремлением усилить команду и добиться результата любой ценой. Но подобные решения неминуемо отражаются на восприятии лиги в целом. Когда в профессиональный спорт приходят люди с запятнанной репутацией, общественность начинает задаваться вопросом: важнее победы здесь и сейчас или базовые ценности и пример, который подается болельщикам, в том числе детям?
Особую остроту дискуссии придает то, что речь идет не просто о рядовом специалисте, а о главном тренере — человеке, который становится лицом команды, ежедневно взаимодействует с игроками и формирует внутриколлективную культуру. В условиях, когда случаи домашнего насилия во всем мире все чаще становятся предметом публичного обсуждения и осуждения, допуск на столь заметную позицию фигуры с подобными обвинениями воспринимается многими как сигнал: в спорте готовы закрывать глаза на многое, если человек полезен с профессиональной точки зрения.
Дмитрий Губерниев своим высказыванием фактически настаивает: российский и международный хоккей не должны превращаться в «тихую гавань» для тех, кто потерял место в других лигах не из‑за результатов, а в связи с этическими и правовыми претензиями. Формула «что мы, помойка?» в данном контексте — не просто эмоциональная фраза, а требование относиться к репутации лиги и клубов как к ресурсу, который легко потерять и очень трудно восстановить.
При этом прозвучавшая от него оговорка — «своя рука — владыка» — показывает, что он понимает: формально решение остается за владельцами и менеджментом клуба. Они оценивают не только риски скандалов, но и перспективы спортивного результата. Тем не менее Губерниев ясно обозначает, что лично он подобный выбор считает ошибочным и, будь у него возможность влиять на кадровую политику в таком вопросе, он бы ей воспользовался в противоположном направлении.
История с Лавом и реакцией на его назначение вновь демонстрирует, насколько сильно в современном спорте переплетены правовые, моральные и имиджевые аспекты. Формально человек может не иметь судимости или может отрицать свою вину, но даже сам факт публичных обвинений и последующего увольнения после внутреннего расследования в крупной лиге становится клеймом для дальнейшей карьеры. И каждая лига, каждый клуб решает по‑своему, насколько он готов брать на себя репутационный удар.
Для КХЛ эта ситуация может иметь долгосрочные последствия. Лига давно борется за статус серьезного, конкурентоспособного чемпионата, стремится позиционировать себя как профессиональный и устойчивый проект. Появление в ней тренера с таким бэкграундом неизбежно станет предметом обсуждения не только среди болельщиков, но и в международной спортивной среде. Оппоненты КХЛ могут использовать этот пример как аргумент в спорах о стандартах и принципах, которыми руководствуются клубы и руководство лиги.
В то же время в профессиональном спорте есть и другая логика: некоторые считают, что человек имеет право на второй шанс, особенно если расследование не завершилось уголовным приговором. Такой подход часто сопровождается аргументами о «презумпции невиновности» и разделении личной жизни и профессиональных качеств. Сторонники подобной позиции могут сказать, что о спортивных специалистах следует судить прежде всего по их работе — результатам команды, развитию игроков, тактическим решениям.
Спор между этими двумя подходами — этическим и прагматическим — и проявился в данном случае на примере разницы во взглядах между Губерниевым и Овечкиным. Один делает акцент на репутации и нравственной планке, другой, судя по переданной формулировке, видит в Лаве ценного профессионала, способного помочь команде. В итоге именно такие конфликтные точки формируют общественную повестку вокруг спорта, заставляя болельщиков, экспертов и руководителей ответить для себя на непростой вопрос: где проходит граница допустимого ради побед?
Для самих клубов подобные истории — напоминание о том, что каждое кадровое решение выходит далеко за пределы раздевалки. Сегодня главный тренер — это не только человек у борта во время матча, но и публичная фигура, чьи поступки и прошлое неминуемо становятся достоянием широкой аудитории. В эпоху, когда любая информация моментально разлетается и вызывает мгновенную реакцию, игнорировать моральную сторону вопроса становится все труднее, а политике «сперва результат, потом разберемся» все чаще бросают вызов.
В конечном счете реакция Дмитрия Губерниева на назначение Митча Лава и на позицию Александра Овечкина — это отражение более общей дискуссии о том, каким должен быть современный спорт. Либо это пространство, где ради победы готовы мириться с любым прошлым, либо среда, в которой результаты не отменяют ответственности за поступки за пределами площадки. И каждый подобный случай подталкивает общество и спортивное сообщество к тому, чтобы сделать свой выбор.