Январь нового олимпийского цикла обычно воспринимается временем надежд и роста. В фигурном катании спортсмены и тренеры как будто сверяют по нему часы: кто выходит на пик, кто только подбирается к нему, а кто, наоборот, резко сдает. В этом сезоне неожиданным символом разочарования стал не новичок, не возрастной спортсмен на закате карьеры, а действующий чемпион мира и Европы — Александр Галлямов. Причем речь в меньшей степени о потерянных очках и местах в протоколах, и гораздо больше — о том, как меняется его поведение, отношение к партнерше и к самому спорту.
Еще в начале 2025 года казалось, что дуэт Мишина/Галлямов — практически непробиваемая конструкция. Финал Гран-при России в феврале это только подтвердил. Их программы выглядели отточенными до автоматизма: сложнейшие элементы выполнялись с запасом, прокаты производили впечатление не просто сильной пары, а эталонной. Внутри сборной их рассматривали как безоговорочный первый номер, а в мировом контексте — как ориентир, на который будут равняться остальные. Бойкова/Козловский тогда не просто уступили, но и откатились еще на одну позицию назад, проиграв более молодому, но стабильному дуэту. Казалось, статус лидеров закреплен надолго.
Но в спорте любой кажущийся монолит нередко рушится от одного, на первый взгляд, эпизодического события. Именно таким поворотной точкой стала весенняя поездка на Байкал. Официально она подавалась как красивая история: выездное ледовое шоу, уникальная локация, медийный повод отвлечься от рутинных тренировок, перезагрузиться и подарить болельщикам яркие кадры. На практике это обернулось тяжелейшей травмой Александра. Поначалу все преподносилось почти буднично — неудачный момент, порез ноги, какая‑то мелкая неприятность. Но вскоре стало ясно, что речь идет о внутреннем кризисе куда большей величины.
Реальные масштабы травмы скрывали до последнего. Вместо легкого пореза — сложнейшее повреждение, долгий период реабилитации, месяцы, когда фигуристу буквально приходилось заново учиться ходить. О нормальной подготовке к сезону речи не было. В этот период Анастасия Мишина продолжала работать практически в одиночку, поддерживая форму и ожидая, когда партнер хотя бы вернется на лед. Для пары, привыкшей измерять жизнь стартами, медалями и амбициозными задачами, такая вынужденная пауза стала испытанием на прочность — физическую, психологическую и человеческую.
Параллельно последовал удар другого масштаба — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для действующих чемпионов мира перспектива выступить на главном старте четырехлетия была смыслом ежедневной работы. Когда этот смысл уходит, у многих спортсменов наступает период внутренней пустоты. Тренировки по-прежнему тяжелы, режим по-прежнему жесткий, но конечной точки, той самой олимпийской вершины, которой они жили, больше нет. В такой ситуации кто‑то находит в себе силы продолжать и перестраивает мотивацию, а кто‑то ломается.
Судя по тому, как развивались события, Анастасия выбрала первый путь: она продолжала пахать, выходила на лед и принимала новую реальность такой, какая она есть. А вот Александр, по всему видно, психологически не выдержал. Осень превратилась в затянувшийся период нестабильности. Неуверенные прокаты, сбои на поддержках, ошибки там, где раньше зрители и судьи были уверены в безупречности. При этом важно подчеркнуть: именно поддержки — элемент, завязанный на абсолютном доверии внутри пары, на чувстве единого целого. И когда рушится именно эта составляющая, проблема уже не только в физической форме.
Еще тревожнее оказалось то, как Александр стал реагировать на неудачи. Вместо того чтобы искать опору в партнерше, анализировать и исправлять ошибки вместе с ней, он начал транслировать раздражение вовне. В kiss and cry, где фигуристы традиционно поддерживают друг друга независимо от результата, его поведение раз за разом казалось холодным и отстраненным. Два этапа Гран‑при — и оба раза одно и то же: недовольство, отсутствие визуальной поддержки Анастасии, демонстративная закрытость. Тот самый образ идеального партнера, который формировался годами на фоне побед, стремительно трещал по швам.
Именно это и вызывает у многих болельщиков не просто сожаление, а искреннее разочарование. Ошибаться может каждый: фигурное катание — вид спорта, где от падения или срыва не застрахован даже лидер. Болельщики могут понять физический спад, проваленный турнир, долгий выход из травмы. Но намного сложнее принять тот момент, когда вместо плеча рядом с партнершей зрители видят холодный взгляд и попытку переложить ответственность на обстоятельства, судей, соперников, кого угодно, только не на самого себя.
При этом объективный фон тоже изменился. Мир не стоит на месте, да и российская пара школа продолжает развиваться. Бойкова/Козловский упорно внедряют в свои программы ультра‑си сложность — квад‑выброс, рискуют, ломают, собирают элементы заново. Молодые дуэты вроде Екатерины Чикмаревой и Матвея Янченкова после вынужденного перерыва вернулись так мощно, что уже успели обойти Мишину и Галлямова и второй раз взяли бронзу чемпионата страны. То есть, даже если бы Мишина/Галлямов сохранили прежний уровень, конкуренция все равно ужесточилась. Но вместо того, чтобы отвечать на вызов ростом сложности и внутренней консолидацией, пара столкнулась с другим сценарием — внутренним расколом и личностными перекосами.
Кульминацией сезона стал чемпионат России в Санкт‑Петербурге. Проиграть золото принципиальным соперникам всегда болезненно, но именно здесь на первый план вышла не табличка с баллами, а состояние пары после прокатов. По реакции Александра было видно: он не готов признавать собственную долю ответственности за поражение. Там, где ждешь от чемпиона спокойного анализа, защиты партнерши, принятия общей неудачи как рабочего этапа, звучали интонации обиды на весь мир. Для человека с титулом чемпиона мира и Европы, для спортсмена, который должен быть примером для младших и ориентиром внутри сборной, такая позиция смотрится особенно тяжело.
Отдельная тема — отношение к партнерше. Парное катание держится на доверии, уважении и умении переживать кризисы плечом к плечу. Партнерша, которая ждала тебя месяцами, пока ты заново учился ходить, которая одна выходила на лед, чтобы не потерять форму пары, заслуживает поддержки как минимум не меньше, чем ты сам. И когда вместо этого она получает срыв эмоций, холод, демонстративное недовольство после ошибки, это воспринимается уже не как обычный рабочий конфликт, а как человеческий провал. Не спортивный, именно человеческий.
Нельзя отрицать, что травма на Байкале и отказ в допуске к Олимпиаде стали чудовищным ударом по карьере Галлямова. Да, это объективные обстоятельства, которые выбили у него почву из‑под ног. Но чемпион — это не только сумма успешно выполненных элементов и сложных поддержек. Чемпион — это тот, кто умеет достойно проживать самые тяжелые периоды, не разрушая при этом партнера и команду вокруг. С этой задачей Александр пока, судя по всему, не справляется. И именно это делает его одним из главных разочарований сезона.
При этом еще не поздно все изменить. В фигурном катании нередки истории, когда спортсмены, пережив глубокий кризис, возвращались сильнее и мудрее. Первое, что необходимо Галлямову, — честно признать, что проблема не только во внешних факторах. Не только в Байкале, федерации, судействе или отсутствии олимпийских перспектив. Корень нынешнего кризиса — в психологии, в умении разделить ответственность с партнершей, в готовности признавать свои ошибки и работать над ними, а не искать виноватых.
Второй важный шаг — восстановить доверие внутри пары. Без этого любые попытки усложнить контент, отшлифовать элементы, обновить программы будут напоминать косметический ремонт при трещинах в фундаменте. Публичная поддержка Анастасии, уважительная коммуникация, работа с психологом, если нужно — все это не слабость, а необходимая взрослая реакция на затянувшийся кризис. Чемпион мира не становится меньше от того, что признает свои слабые места. Напротив, именно это отличает зрелого спортсмена от капризной звезды.
Наконец, стоит честно ответить себе на вопрос: ради чего продолжать? Если олимпийская вершина на ближайшие годы закрыта, смысл найдется в другом — в попытке вновь стать лучшей парой страны, в желании выигрывать чемпионаты Европы и мира, в профессиональной гордости и ответственности перед болельщиками, тренерами, партнершей. Пока ощущение такое, что Анастасия этот ответ уже для себя нашла, а Александр — еще нет. И от того, насколько быстро он его сформулирует, зависит вся дальнейшая история этой пары.
Разочарование в Александре Галлямове сегодня связано не с тем, что он упал с какой‑то поддержки или проиграл золотую медаль. Разочарование в том, что человек с таким набором талантов и титулов оказался не готов вести себя как чемпион, когда победы закончились. Печаль вызывает не поражение на чемпионате России, а холодный взгляд на партнершу в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Фигурное катание запомнит не только его золотые прокаты, но и то, как он прошел через этот кризис. Пока эта страница его карьеры выглядит удручающе. Но именно от его следующих шагов зависит, останется ли она финалом истории или станет лишь тяжелой главой, после которой последует взросление и перезагрузка.