«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, декрете и самом неожиданном сезоне карьеры
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Уже через несколько месяцев спортсменка начала возвращаться к полноценным тренировкам и довольно быстро вернула себе соревновательную форму. Итог сезона удивил многих: несколько медалей на разных стартах и первый в карьере титул чемпионки России.
О том, каково это — выходить на старт после родов, что изменилось в ее характере и подходе к тренировкам, а также о материнстве и балансе между семьей и спортом — Анастасия подробно рассказала корреспонденту Виктории Дмитриевой.
***
— В 2022-м ты говорила, что к себе особого внимания не чувствуешь, потому что нет громких титулов. В 2026-м это ощущение изменилось после успешного сезона?
— Внутренне — нет. Я не чувствую, что ко мне приковано какое‑то повышенное внимание. Для меня весь этот сезон после декрета был скорее хаотичным, очень насыщенным, даже немного сумбурным. С одной стороны, глобально все сложилось здорово. С другой — я по натуре максималист. Моя планка — это Олимпиада, медали крупных международных стартов, Кубок мира. Чемпионат России и внутренние гонки для меня где‑то посередине между стартовой площадкой и мечтой.
Да, я проделала большую и именно качественную работу, мне повезло в тех гонках, где получилось зацепиться за медали, но я не воспринимаю этот сезон как вершину. Скорее — как подтверждение, что я на правильном пути и могу больше.
— Если сравнить тебя образца 2022 года и нынешнюю, 2026‑го, что изменилось сильнее всего?
— Я абсолютно другая. Тогда я была уже зрелым спортсменом, но все равно местами зависела от системы и мнения со стороны. Сейчас у меня накопился такой багаж знаний и опыта, который позволяет тренироваться самой, по своему графику, в той логике, которая подходит именно мне.
Я четко понимаю, какие нагрузки мне нужны, как реагирует мой организм, когда его лучше притормозить, а когда можно добавить. В сборной не всегда было возможно учесть все мои индивидуальные особенности: кому‑то подходит один режим, мне — другой. Теперь у меня гораздо больше свободы для профессионального роста — и самое важное, что ничто мне в этом не мешает.
Еще один момент: на соревнованиях я стала действовать значительно осознаннее. Если раньше порой ехала по инерции, то сейчас каждый шаг на дистанции и каждый выстрел на рубеже — это продуманный выбор.
— За несколько лет в твоей жизни сменилось почти все: семейный статус, распорядок дня, ответственность. Постоянным остался только биатлон. Тебя устраивает, как складывается карьера?
— Я часто ловлю себя на мысли, что у меня все происходит вовремя. Прям по часам. И решение о беременности, и то, как я ее прошла, и как вышла из этого состояния обратно в спорт. Мне действительно очень повезло — и в плане здоровья, и в плане поддержки рядом.
Сейчас, даже без международных стартов, я ощущаю удовлетворение. Я знаю, что делала все правильно, ни о чем не жалею и чувствую опору в себе. Конечно, хочется большого биатлона, мировых стартов, флага на пьедестале. Но даже в нынешних условиях у меня есть ощущение реализованности — и как спортсменки, и как женщины.
— Существует распространенное мнение, что после родов многие спортсменки становятся только сильнее. У тебя был ощущаемый «магический эффект»?
— Меня, честно, раздражает, когда все объясняют одним словом: «гормоны». Когда слышу: «Тебе просто повезло, потому что организм перестроился, гормональный фон такой волшебный» — становится немного обидно. Никто при этом не спрашивает, какой путь проделан до стартов.
На результат влияет не только факт родов, а множество деталей: в какой форме ты была, когда забеременела, как тренировалась все девять месяцев, каким было восстановление, что ты делала в первые недели после роддома.
Мой организм действительно молодец. Я спокойно каталась на лыжах с прибавкой в весе около 15 килограммов и с увеличенным объемом крови — при этом с хорошей координацией и стабильным пульсом около 140, то есть в рабочей зоне. Но это не «волшебные гормоны», это системный труд и глубокое понимание себя.
В итоге я вернулась очень мягко, без резких провалов. Я хорошо чувствовала свое состояние и понимала: со мной все в порядке, даже лучше, чем ожидают окружающие. Я много общалась с девочками, которые тоже проходили через декрет и возвращение в спорт, поэтому было с чем сравнивать. И понимала, насколько мне повезло с протеканием беременности и восстановлением.
— В этом сезоне ты брала медали практически на всех стартах, а на чемпионате России впервые в карьере стала победительницей. Какая награда запомнилась больше других?
— Парадоксально, но ни одна не стала какой‑то «особенной» в том смысле, что я не жила мыслями о конкретной гонке. У меня не было идеи «во что бы то ни стало выиграть вот этот старт». Главной задачей сезона было вернуть свои кондиции — почувствовать ту легкость в теле, то качество хода, ту уверенность на рубеже, которые были на пике до беременности.
Когда ты снова ловишь знакомое чувство, что можешь контролировать гонку и управлять скоростью, все медали воспринимаются как приятный бонус. Они важны, но не являются самоцелью. Это как отметки на дороге: да, идешь верным курсом.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали — из‑за путаницы с установками, когда Анастасия Шевченко стреляла по твоей, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный эпизод сезона?
— Нет. Если честно, я уже почти не вспоминаю об этом. Тогда я просто сделала выводы. Я действительно не до конца сориентировалась в правилах именно в этой ситуации. Думала, что обезопасила себя, когда вставила обойму в магазин, но, как оказалось, этого недостаточно. Надо было поднять руку и дать возможность судьям решить, как поступить дальше.
В тот день, по большому счету, никто не сработал идеально: ни я, ни судьи. Я не стала подавать апелляцию, хотя поводы обсуждать были. Но в спорте такие истории случаются. Главное — понять, что именно ты должен изменить в своих действиях, чтобы подобного не повторялось. Обид не держу ни на кого.
Куда тяжелее для меня были не дисквалификации, а болезни. За сезон я раз пять успела слечь. Очень тяжело просыпаться в день гонки и сознавать, что ты не выйдешь на старт, потому что организм просто не тянет. Наверное, это единственный действительно ощутимый минус возвращения после родов — иммунитет в первое время более уязвим, да и нагрузка с учетом материнства возрастает.
Плюс накладывается плотный календарь: на внутренних стартах порой просто сумасшедшее количество гонок. Организм дает понять, что ему нужно чуть больше времени на восстановление, чем заложено в расписании. Мне кажется, нам стоит двигаться в сторону логики Кубка мира, где все более выверено с точки зрения баланса стартов и пауз.
***
— Как ты ощущаешь себя в роли мамы?
— Очень органично. Я была готова к появлению дочери и не воспринимала это как что‑то, что «перевернет жизнь с ног на голову» и лишит меня себя. Я заранее много читала, изучала разные подходы к воспитанию, к режиму, к тому, как сделать так, чтобы ребенок рос в спокойной, безопасной атмосфере, но при этом и мама не исчезала как личность.
Самые большие сложности сначала были связаны не с самим материнством, а с логистикой: переезды, сборы, перелеты, необходимость подстроить все под кормление, сон, восстановление. Но постепенно мы вместе с семьей выстроили этот механизм, и теперь это система, а не хаос.
Мне, наверное, чуть проще, чем мамам, которые сознательно выбирают полный уход из профессии и полностью растворяются в быту. У меня всегда есть второй полюс — спорт. Он не забирает у меня материнство, а, наоборот, помогает сохранять внутреннюю опору. Когда ты продолжаешь реализовываться в любимом деле, у тебя больше ресурса и терпения для ребенка.
— Кто тебе помогает совмещать материнство и профессиональный спорт?
— Один в поле не воин — это точно про такую ситуацию. Если бы не моя семья, ничего подобного — с быстрым и качественным возвращением в биатлон — не получилось бы. Огромную роль играет муж: он понимает, через что я прохожу, разделяет ответственность, берет на себя часть нагрузки с ребенком, когда мне нужно тренироваться или восстанавливаться.
Плюс наши родители — и мои, и мужа. Без бабушек и дедушек, которые готовы подстраиваться, сидеть с малышкой, когда мы оба заняты, это было бы совсем другое уравнение. Поддержка близких — это то, что делает возможным ту «лучшую жизнь», о которой я говорю.
— Как изменился твой день после рождения дочери и возвращения в спорт?
— Главная разница — исчезло понятие «я успею потом». Есть конкретные временные окна, и ты обязана использовать их максимально эффективно. Условно: если у тебя есть два часа на тренировку, они не растянутся до трех, потому что «что‑то перенесли». Дома ждет ребенок, и это не переносится.
Поэтому мой день гораздо более структурирован: четкое время на тренировки, на сон, на игры с дочкой, на бытовые дела. Поначалу кажется, что это жутко ограничивает, а потом понимаешь, что именно такая рамка и делает тебя более собранной. Пропадает привычка откладывать важное.
— Ты ощущаешь, что материнство изменило твой характер на трассе и рубеже?
— Да, и довольно сильно. Я стала спокойнее и взрослее в реакциях. Раньше любая неудача могла казаться катастрофой: промах, падение, не тот ход — и все, день испорчен. Сейчас, когда знаешь, что дома тебя ждет человек, для которого не важно, какое место ты заняла, к многим вещам относишься ровнее.
Материнство добавляет внутренней устойчивости. На рубеже это выражается в том, что я меньше дергаюсь, умею отпустить ситуацию. Ошиблась — разобрала, сделала вывод и поехала дальше. На трассе — меньше хаотичных рывков, больше стратегического мышления. Парадокс: чем больше ответственности в жизни, тем меньше лишнего драматизма в спорте.
— Что бы ты сказала спортсменкам, которые боятся, что рождение ребенка поставит крест на их карьере?
— Я бы не стала всех убеждать рожать как можно раньше, у каждого свой путь. Но точно не соглашусь с мыслью, что декрет автоматически ставит точку в спорте. Да, это непросто, это другой уровень организации жизни, нужно принимать, что будет тяжело и физически, и эмоционально.
Самое главное — не ждать чудес и «волшебных гормонов», а трезво оценивать свои ресурсы, слушать врачей, не торопиться с нагрузками и не сравнивать себя ни с кем. У каждой женщины своя история беременности, родов, восстановления.
Но если внутри есть желание продолжать, если рядом есть хотя бы минимальная опора — семья, партнер, тренер, — вернуться реально. И можно не просто вернуться, а стать сильнее. Возможно, не в скорости на одном конкретном отрезке, а в целостности, в стойкости, в умении управлять собой.
— Ты говоришь, что сейчас живешь «лучшую жизнь». Что для тебя в этом ощущении главное?
— Гармония. Я чувствую, что у меня есть место и для спорта, и для семьи, и для себя как для человека, а не только «биатлонистки» или «мамы». Я не разрываюсь между ролями, а пытаюсь их соединить.
Когда ты приходишь домой после тяжелой тренировки, берешь на руки дочку и понимаешь, что вся усталость вдруг становится осмысленной — вот это и есть чувство лучшей жизни. Я делаю дело, которое люблю, расту как спортсмен и одновременно вижу, как рядом растет маленький человек, для которого я — целый мир. Ради этого стоит терпеть все трудности сезона, болезни, провалы и неудачи.
И, наверное, самое важное — я больше не живу в режиме «когда‑нибудь потом». Все, что для меня важно, происходит уже сейчас.