Роднина: депутаты живут за счет государства так же, как и остальные граждане, просто у всех свои льготы
Трехкратная олимпийская чемпионка в парном фигурном катании и ныне депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина подробно высказалась о критике, которая звучит в адрес парламентариев из‑за их привилегий и специальных гарантий. По ее словам, депутаты не являются какой‑то особой кастой, живущей за счет бюджета больше остальных, а лишь пользуются теми возможностями, которые государство предоставляет всем категориям граждан в разных формах.
Роднина подчеркнула, что распространенное мнение о «чрезмерных льготах» депутатов во многом основано на стереотипах и неполной информации. Она напомнила, что государство поддерживает людей на разных этапах жизни — от детского сада до вуза, через социальные выплаты, субсидии, льготы по оплате услуг и другие меры поддержки. В этом смысле, по ее словам, «на шее у государства» сидит не только политическая элита, а все общество в целом.
«Депутаты на шее у государства сидят ровно так же, как и остальные россияне. Страна занимается всем — от детского сада до университета. У всего народа есть льготы от России», — заявила Роднина, подчеркивая, что разговор о привилегиях чиновников нельзя вырывать из общего контекста социальной политики.
Отдельно парламентарий остановилась на наиболее болезненной для общества теме — материальных гарантий депутатов Госдумы. По ее словам, сами масштабы этих преференций часто преувеличиваются. В пример Роднина привела вопрос служебного жилья.
Она отметила, что у нее самой, несмотря на статус депутата, служебная квартира отсутствует. Такое жилье предоставляется только представителям регионов, которые переезжают в Москву на период работы в парламенте. По словам Родниной, это считается нормальной практикой во многих странах: человек, которого избрали от другого региона, должен иметь возможность выполнять свои обязанности в столице.
«У депутатов Госдумы слишком много льгот? Лично у меня, например, служебного жилья нет. Оно полагается только людям из других регионов. Я считаю, что это абсолютно нормальная практика. Депутаты тоже платят за это, как и все», — сказала она.
Еще одна тема, которая регулярно вызывает раздражение у граждан, — служебные автомобили. Роднина не отрицала, что пользуется машиной, предоставленной ей по статусу, но подчеркнула, что речь идет не о личной роскоши, а о рабочем инструменте.
«Мне по работе от страны полагается разве что служебная машина. Это необходимость, потому что я депутат от Московской области. До своих избирателей на электричке я не доеду», — объяснила она.
По словам Родниной, служебный транспорт предоставляется не для «комфортной жизни», а для того, чтобы депутат мог оперативно добираться до избирателей, на встречи, заседания и мероприятия в регионе. Маршруты поездок фиксируются и подлежат отчетности:
«Машина дается не в личное пользование, а для работы. Все маршруты известны, а мы за них отчитываемся», — добавила депутат.
Комментируя требования части общества полностью лишить депутатов особых условий, Роднина назвала такую позицию не до конца продуманной. По ее словам, отказ от рабочих инструментов — служебного жилья для иногородних, транспорта, организационной поддержки — неизбежно скажется на том, как и с какой скоростью депутаты смогут выполнять запросы граждан.
«Если люди хотят, чтобы мы отказались от подобных льгот, им придется перестать предъявлять претензии, что мы выполняем их запросы слишком долго», — заявила она, проведя прямую связь между условиями работы и эффективностью деятельности парламентариев.
Роднина фактически предложила смотреть на систему льгот комплексно: государство берет на себя часть расходов граждан в разных сферах — и это касается не только чиновников, но и пенсионеров, студентов, семей с детьми, работников бюджетной сферы и многих других категорий. При этом депутатские привилегии, по ее мнению, нужно рассматривать сквозь призму функционала: для чего они даются и помогают ли реально выполнять общественно значимую работу.
В своих комментариях она подчеркнула еще одну мысль: общественное недовольство часто подогревается тем, что люди сравнивают свой уровень жизни с уровнем обеспечения чиновников, но при этом не учитывают различия в объеме ответственности и специфике труда. Депутат, по ее словам, постоянно находится под общественным вниманием и должен быть доступен для избирателей, а это предполагает определенные организационные ресурсы.
При этом Роднина не утверждает, что система льгот безупречна. Из ее слов следует, что дискуссия о разумных пределах преференций для чиновников допустима и необходима, но должна вестись предметно: где есть реальные злоупотребления, а где — необходимые условия для выполнения обязанностей. Она настаивает, что смешивать коррупционные истории и стандартизированные служебные гарантии некорректно.
Отдельного внимания заслуживает ключевой тезис Родниной о том, что «у всего народа есть льготы». По сути, она переводит разговор из плоскости «у депутатов слишком много» в более широкий контекст: государство в современном виде не может существовать без системы перераспределения ресурсов. Одни получают субсидии на оплату ЖКХ, другие — материнский капитал, третьи — налоговые вычеты, четвертые — бюджетные места в вузах. Депутаты же, согласно ее логике, получают служебные инструменты вместо или вместе с другими формами поддержки.
Если рассматривать позицию Родниной в более широком социально‑политическом контексте, она отражает традиционное для российской власти понимание роли государства: оно выступает главным гарантом и распределителем благ, а граждане в той или иной степени зависят от бюджетной системы. В таком подходе депутаты действительно оказываются «такими же получателями льгот», только их набор обусловлен рабочими задачами, а не жизненными обстоятельствами, как у большинства населения.
С другой стороны, подобные заявления неизбежно вызывают полемику. Обществу важно не просто знать, что «все что‑то получают от государства», но и понимать пропорции: насколько оправдана разница в уровне поддержки, какие критерии используются для определения объема льгот, существует ли прозрачный контроль за расходованием средств, выделяемых на обеспечение деятельности парламента. Однако сама по себе постановка вопроса, что депутаты не являются исключением из общей логики льгот и преференций, меняет привычный эмоциональный акцент в дискуссии.
Интересен и личный контекст высказываний Родниной. Как бывшая спортсменка мирового уровня, она прошла через советскую систему, где государство также активно обеспечивало условия для тренировок, соревнований, лечения, предоставляло жилье, работу после окончания карьеры. Ее нынешний взгляд на «льготы» во многом сформирован этим опытом: она воспринимает государственную поддержку как норму, а не как нечто из ряда вон выходящее.
Можно предположить, что подобная риторика рассчитана и на снижение напряжения между обществом и властью. Вместо жесткого противопоставления «чиновники живут за наш счет» — попытка показать, что бюджетные ресурсы распределяются между всеми, пусть и в разных формах. Вопрос, однако, остается в том, считают ли граждане такое распределение справедливым и прозрачным.
В заключение Роднина фактически подводит мысль к тому, что обсуждать необходимо не сам факт существования льгот для депутатов, а их содержание, масштаб и эффективность. Если служебная машина действительно помогает быстрее добираться до избирателей и решать их проблемы — это один разговор. Если же льгота превращается в элемент личного комфорта, оторванного от реальных обязанностей, — тогда у общества есть основания требовать пересмотра таких норм.
Тем самым она предлагает переводить эмоциональное недовольство в предметную дискуссию: какие привилегии оправданы функционально, а какие — нет, и как сделать так, чтобы каждая льгота, будь то для депутата или для обычного гражданина, имела понятную цель и результат.