Актер Иван Жвакин громко заявил о себе в сериале «Молодежка», где сыграл одну из ключевых ролей, но настоящая новая волна популярности накрыла его после приглашения в шоу «Ледниковый период». Там его поставили в пару с одной из главных звезд мирового фигурного катания — Александрой Трусовой, серебряным призером Олимпийских игр.
Про путь во «Льду», тренировках рядом с легендой, критике Татьяны Тарасовой и любви к «Спартаку» актер рассказал подробно и без прикрас.
—
Как Жвакин оказался в «Ледниковом периоде»
Иван признается: мысль о таком шоу у него мелькала давно.
Он не раз говорил агенту, что хотел бы попробовать себя не только в хоккейном амплуа, как в «Молодежке», но и в чем-то принципиально другом, максимально непривычном. В итоге именно агент однажды сообщил: в «Ледниковом периоде» срочно добирают участников.
Обычно кастинг проходит в начале осени, а съемки подводятся под Новый год. В этот раз все пошло иначе: набор затянулся, артистов собирали практически в декабре, а на полноценную подготовку оставался всего месяц.
При этом, по словам Ивана, стартовые навыки в фигурном катании у него отсутствовали как класс:
он никогда не тренировался на фигурных коньках и воспринимал этот вид спорта скорее как зрелище, а не как возможное поле деятельности. На фоне его хоккейного опыта лед вдруг раскрылся с совершенно другой стороны:
> «Это вообще другой мир. Хоккей и фигурка — как два разных вида Вселенной», — признается он.
—
«Фигурное катание придумали инопланетяне»
Жвакин до сих пор поражается, насколько «противоестественным» выглядит фигурное катание для неподготовленного человека.
Человек по природе не создан, чтобы нестись по льду на тончайших лезвиях и параллельно крутиться, прыгать, выполнять сложнейшие поддержки и шаги. По его словам, ощущения от первых тренировок были такими, будто он попал в другой физический закон:
— Фигурное катание придумали инопланетяне. Честно. Кажется вообще нереальным, что человеческое тело может так двигаться по льду и еще при этом выглядеть красиво.
—
Первое знакомство с Александрой Трусовой
Когда Ивану сказали, кто станет его партнершей, он испытал сразу целую гамму эмоций. До этого он не слишком внимательно следил за Олимпиадами и большими турнирами, но фамилия Трусовой была на слуху — ее невозможно было не слышать.
Узнав, что будет кататься в одной связке с серебряной призеркой Игр, он почувствовал, с одной стороны, огромную гордость, а с другой — очень человеческий страх:
Трусова для него — не просто титулованный спортсмен, а национальный символ:
«достояние России», как он сам говорит.
Именно поэтому поначалу он всерьез думал, тянуться ли в эту историю: осознавал ответственность, понимал, что рядом — звезда мирового масштаба, за которой пристально следят миллионы. Но отступать ему никто не позволил, и он сам себе тоже «заднюю» не включил.
—
«Я просто пришел работать»: первые тренировки
Жесткости или мягкости от Саши он заранее не ждал — даже не успел об этом задуматься:
— Я шел не за образом строгого тренера или мягкой партнерши. Я шел работать. Встретились, познакомились — вышло довольно по-доброму. Она просто увидела мой уровень катания и все, — с улыбкой вспоминает он.
Реакция Трусовой на его первые попытки стоять на фигурных коньках была лаконичной. Никаких высоких ожиданий с ее стороны он не почувствовал:
Сначала Иван несколько недель занимался индивидуально с тренером: учился хотя бы уверенно стоять на льду, разбираться в базовой технике, понимать, как работает тело, где баланс и центр тяжести. И только после этого они стали собираться уже вдвоем и разучивать элементы для номеров.
—
Какой он видит Трусову
За это время у него сложился четкий образ партнерши.
Саша для него — человек с сильным характером, выросший в жесткой, конкурентной среде большого спорта. Он описывает ее как требовательную и очень дисциплинированную:
— Она точно знает, чего хочет. Если что-то нужно сделать — будет добиваться до конца. И к себе строга, и к партнеру тоже.
При этом самое ценное, что он от нее услышал, звучит неожиданно просто:
«Расслабься и получай удовольствие».
Парадокс в том, что выполнять этот совет было труднее всего. Жвакин признается, что поначалу чувствовал себя «белой вороной» на катке: вокруг — опытнейшие фигуристы, многие уже не первый сезон в шоу, а ему за минимальное время нужно выдать результат, да еще и рядом с олимпийской медалисткой.
—
Сложности общения и материнство Трусовой
Вопреки ожиданиям, с Трусовой они не проводили много времени за разговорами. Общение в основном ограничивалось тренировочным процессом: обсуждение элементов, номеров, правок.
Александра только недавно стала мамой, у ее малыша было всего около полугода, и приоритеты были очевидны. Она приезжала на каток, отрабатывала положенное, а затем стремительно уезжала домой — к ребенку.
— Я относился к этому спокойно. Это нормально, когда человек ставит семью на первое место, а тем более — маленького ребенка, — говорит Иван.
—
Скандальный месседж и «желтая» интерпретация
Повод для шума в медиа возник тогда, когда в своем канале Жвакин высказал неудовлетворенность тем, как, по его мнению, строятся тренировки. Его слова подхватили и исказили.
Он подчеркивает: писал для своей аудитории, в живой, полуироничной манере, не воспринимая это как публичное заявление. Не ожидал, что фразы вырвут из контекста и превратят в громкий заголовок о том, как он якобы обвиняет Трусову в недостаточной отдаче.
Если бы он заранее понимал, какой вал хейта это спровоцирует, он бы просто промолчал. Однако посыл исходно был простой:
— Я переживал за наш общий результат. Хотел, чтобы пара выглядела на льду максимально достойно. И чтобы главное условие проекта выполнилось: все возвращаются со льда живыми и здоровыми.
—
Как отреагировала Саша
О реакции Трусовой он говорит спокойно: сразу же после шума объяснил ей, что имел в виду, и подчеркнул, что не собирался говорить о ней плохо.
По словам Ивана, Саша отнеслась к ситуации с пониманием: она привыкла к повышенному интересу и к тому, что каждое ее слово и шаг разбирают под лупой. Для спортсменки, которая долгие годы живет в информационном поле мирового уровня, подобные всплески внимания — почти рутина.
—
Вопрос большого спорта: мешал ли «Ледниковый период» ее возвращению
Тему возможного возвращения Трусовой в большой спорт в их паре затрагивали аккуратно.
При подготовке номеров многие элементы сначала отрабатывались не с Иваном, а с тренером: все люди разные, у каждого свои пропорции и свой вес, и это сильно влияет на ощущения в поддержках и связках.
У Жвакина в контракте было фактически жесткое правило:
право на ошибку минимальное, травм быть не должно. Он осознавал, что не имеет права сорвать партнершу или допустить падение, способное повлиять на ее здоровье. Поэтому все восемь номеров он прожил в постоянной внутренней мобилизации:
— Первый номер был «запускательный», дальше уже пошла инерция. Но все равно каждый выход на лед — как впервые.
—
Первый прокат: страх, адреналин и никакой актерской игры
Перед дебютным выступлением эмоции зашкаливали.
Он вспоминает, что стоял у борта и думал: «Что сейчас будет? Как это вообще происходит? С чем это сравнить?». Дополнительный стресс добавляло и то, что в один день участники нередко готовили сразу по два номера.
В первый эфир ему повезло — выпуск для него оказался с одним выступлением. А затем ритм стал жестче: то по два номера подряд, то по три. В финальный заход шоу съемки шли три дня кряду — физически и психологически это было испытание.
В дебюте он практически не включал актерские ресурсы:
— Было не до образов и игры. Главное — техника безопасности. Я проверял, держу ли баланс, не подвожу ли партнершу, все ли делаю так, как отрепетировано.
—
«Дыхалки» не хватало, но с каждым номером становилось легче
Ближе к финалу сезона к усталости добавились новые задачи: в программах стало больше скоростных проходок и поддержек. Авторы шоу делали акцент на динамике, и пришлось столкнуться с тем, что фигурное катание — это настоящее кардио.
Особенное удивление у Ивана вызывало то, что большая часть проката проходит фактически на одной ноге — бесконечные выкаты, дуги, повороты:
— Приходилось работать и левой, и правой, но все равно какие-то вращения даются легче, какие-то сложнее. Я, например, полюбил повороты налево. А направо — уже так себе. Но на льду это приходилось грамотно прятать, чтобы зритель не заметил, где «нелюбимая» сторона.
По мере выхода новых номеров появлялось и чувство уверенности: элементы, которые казались невозможными еще в начале пути, начинали получаться все стабильнее.
—
Поддержки: «совсем другая реальность»
Отдельной темой для него стали поддержки. Поднятую над головой партнершу удержать на льду, да еще в движении, — другое измерение нагрузки.
Он признается, что раньше даже не представлял, какой комплекс усилий стоит за тем, что зритель видит как несколько красивых секунд в эфире: подготовка, отработка страховок, поиск удобных хватов, понимание, как распределить вес, чтобы не сорваться самому и не подвести партнершу.
Каждая правильно сделанная поддержка становилась небольшим личным триумфом и, как он говорит, «выходом в другую реальность», в которой ты вдруг осознаешь: да, вот это уже похоже на настоящее фигурное катание, а не просто на попытку удержаться на коньках.
—
Критика Татьяны Тарасовой: как это воспринимает актер
Отдельной линией через сезон прошла критика Татьяны Тарасовой. Ее комментарии в адрес участников проекта, в том числе и в адрес номера Жвакина и Трусовой, звучали жестко — но для самой Татьяны Анатольевны это нормальный стиль: она всегда говорит прямо.
Иван признается, что заранее был к этому готов:
— Если ты выходишь на лед в таком шоу, нужно принимать, что тебя будут оценивать без скидок. Тарасова — человек, который видел весь мировой спорт и воспитал чемпионов. Когда такой специалист делает замечания, логично не обижаться, а слушать и думать, что можно улучшить.
Он подчеркивает, что куда болезненнее было бы услышать равнодушие. А строгие слова, даже если задевают, все равно работают как дополнительный стимул: не расслабляться, не уходить в образ «артиста на коньках», а уважать жесткие стандарты фигурного катания.
—
«Спартак» в жизни Жвакина
Вне льда у Ивана есть еще одна большая спортивная привязанность — московский «Спартак».
Клуб он болеет давно, и, по его словам, любовь к красно-белым — из той категории чувств, которые не зависят от турнирной таблицы. В победах и поражениях он остается с командой, а на стадионе получает особую энергетику, близкую к той, что бывает перед выходом на лед или на сцену.
Он отмечает, что эмоции от футбола и от участия в «Ледниковом периоде» похожи: в обоих случаях ты оказываешься в большом общем поле — адреналин, шум, атмосфера праздника, и при этом огромная ответственность перед людьми, которые на тебя смотрят.
—
Чему научил его «Ледниковый период»
Оценивая весь опыт участия в шоу, Жвакин видит в нем в первую очередь школу выносливости и уважения к труду фигуристов.
Он признается, что до этого не представлял, какой объем физической и психологической работы стоит за каждым гладким, «легким» номером в эфире. Теперь, глядя на любые соревнования по фигурному катанию, он воспринимает их иначе:
— Ты знаешь, как болят мышцы, как тяжело эмоционально, как страшно бывает перед новой поддержкой. И от этого еще сильнее восхищаешься теми, кто делает четверные и сложнейшие связки.
Для него самого участие в проекте стало и профессиональным ростом: он по-новому увидел, как можно работать с телом, пластикой, эмоцией, как переносить актерский опыт на совершенно другую территорию.
—
«Трусова — достояние России»: итог партнерства
Отношение к Александре Трусовой за время проекта у Ивана только укрепилось. Он по-прежнему называет ее «достоянием России» — именно так, без пафоса, но с заметным уважением.
Он уверен: для такой спортсменки участие в подобном шоу — не просто развлечение, а очередной вызов и способ остаться в форме, продолжать радовать зрителей и держать интерес к фигурному катанию.
И если зритель видел в эфире легкость и красоту, то для Жвакина за этой картинкой навсегда останутся километры льда, десятки часов репетиций, падений и побед над собой — и опыт работы рядом с человеком, который уже вписал свое имя в историю мирового спорта.