Спортивный комментатор Денис Казанский резко отреагировал на высказывания трехкратной олимпийской чемпионки по фигурному катанию и депутата Госдумы Ирины Родниной о запрете продажи пива на стадионах в России. Поводом стала ее позиция по инициативе вернуть пенный напиток на футбольные арены, которую ранее «заблокировал» Минздрав.
Роднина, комментируя эту тему, встала на сторону жестких ограничений. Она напомнила, что во многих странах болельщикам разрешено употреблять не только пиво, но и более крепкий алкоголь, однако в России, по ее мнению, это может обернуться неконтролируемым поведением. В качестве аргумента депутат привела и российские правила дорожного движения: во всем мире, отметила она, существует допустимая норма алкоголя в крови водителя, тогда как в России действует нулевая толерантность. По ее логике, это отражение особенностей национального характера: мол, наш народ не умеет останавливаться вовремя.
Особое внимание Роднина уделила теме семейного отдыха на футболе. Она задала вопрос: зачем вести ребенка на матч, если рядом взрослые могут выпивать и «не совладать с эмоциями»? По ее словам, футбол — это не только развлечение взрослых, и именно поэтому атмосфера на трибунах должна оставаться максимально безопасной и предсказуемой. В пример она привела собственный опыт посещения матчей в Европе, в том числе игры «Барселоны».
Роднина рассказала, что на европейских стадионах зрители приходят целыми семьями, а после финального свистка десятки тысяч людей покидают арену удивительно быстро и спокойно. По ее словам, 98-тысячный стадион опустевает всего за 15-20 минут, и никто никого не «разводит по секторам». Она сопоставила это с российской практикой, где болельщиков выпускают партиями, чтобы избежать столкновений, и выразила недоумение: почему там не нужно разделять фанатов, а у нас это до сих пор считается необходимой мерой безопасности?
Казанский разместил у себя в телеграм-канале ссылку на высказывания Родниной и сопроводил их развернутым комментарием. Он отметил, что сам вопрос, который задает депутат, действительно важен: «Почему там не разводят болельщиков, а у нас разводят?» Но именно тот вывод, к которому она приходит, по мнению комментатора, и является ключевой проблемой.
Казанский подчеркнул, что логика Родниной сводится к простой формуле: «народ у нас такой». То есть вместо того, чтобы разбираться с причинами агрессии, качеством организации мероприятий, уровнем работы стюардов и полиции, удобством инфраструктуры и транспортной доступностью, в центр ставится тезис о некой врожденной неготовности россиян к цивилизованному досугу. В ироничной форме он пишет: испанцам, дескать, повезло с публикой, а нам — нет.
Комментатор саркастически «дорисовывает» картину последствий отмены запрета на пиво. По его словам, в таком подходе любое послабление тут же превращает стадион в эпицентр пьянства, а заодно в угрозу традиционным семейным ценностям. Стоит только разрешить болельщикам взять бокал пива, как тут же, по логике жестких запретителей, последуют обвальное падение рождаемости, скачок разводов, брошенные дети и одиночный алкоголизм несчастного родителя.
В противовес этим страхам Казанский приводит пример из другой части спортивной жизни страны — хоккейных арен. Он напоминает, что на ряде хоккейных площадок в России пиво уже давно продается официально. И никакой катастрофы, по его наблюдению, там не происходит: болельщики ведут себя привычно — поддерживают свою команду, эмоционально реагируют на игру, но не превращают трибуны в место тотального разгрома.
Отдельный акцент он делает на том, что на хоккейные матчи люди также приходят с детьми, и это никого не шокирует. По сути, говорит Казанский, уже есть готовый «внутрироссийский эксперимент», который на практике опровергает тезис о том, что продажа алкоголя на спортивных аренах автоматически разрушает семейный формат досуга и несет прямую угрозу безопасности.
В присущей ему ироничной манере комментатор сравнивает поведение публики на арене с тем, что может происходить в учреждениях культуры. Он вспоминает недавний инцидент с потасовкой в концертном зале и задается вопросом: неужели причина в том, что там тоже продаются напитки, а не эклеры, «ударившие в голову»? Казанский обращает внимание на очевидный парадокс: если искать корень всех проблем только в алкоголе, то логично было бы ограничивать его и в театрах, и в консерваториях, и на любых массовых мероприятиях.
Дальше он возвращается к сравнению с Европой и идеализированной картинкой стадиона в Барселоне. Казанский предлагает мысленно представить, как бы повели себя болельщики на том же легендарном стадионе, если бы их начали выпускать по секторам, да еще растянули процесс на час, особенно в плохую погоду. По его словам, эксперимент мог бы дать совсем другие результаты и по части настроения зрителей, и по уровню конфликтности.
Ключевая мысль Казанского в том, что дело не в «особом» народе, а в условиях, которые создаются вокруг футбольного матча. Время ухода со стадиона, удобство выхода, работа персонала, понятные и комфортные правила нахождения на трибунах — все это формирует ту самую атмосферу, которую Роднина видит в Европе и не наблюдает в России. Но вместо серьезного разговора о системных изменениях проще сослаться на «менталитет» и оставить все как есть, усиливая запретительную политику.
Он фактически ставит под сомнение подход, при котором государство, считая граждан по умолчанию недальновидными и несдержанными, выбирает тотальный контроль и отказ от любой ответственности за качество сервиса и организации мероприятий. Запрет в такой логике подменяет собой работу над ошибками: не нужно улучшать инфраструктуру, обучать персонал, развивать культуру боления — достаточно просто не давать людям пива и разделять их по коридорам.
Тема, поднятая в этом споре, выходит далеко за рамки футбола и пива. Она затрагивает более широкий вопрос: как государство и общественные деятели видят своих граждан — как взрослых людей, способных к ответственному поведению, или как детей, которых нужно постоянно опекать и ограничивать? Казанский своими комментариями подчеркивает, что выбор первой модели подразумевает доверие и работу с причинами, а вторая опирается на страх и привычку все запрещать.
Дополнительный пласт дискуссии — вопрос о том, что именно формирует культуру боления. Во многих странах путь к спокойной атмосфере на стадионах занимал годы: внедрялись системы видеонаблюдения, улучшалась логистика, появлялись семейные секторы, клубы выстраивали диалог с фанатскими объединениями, а полиция училась работать точечно, а не «ковровыми» методами. В результате стадион стал местом, куда действительно можно безопасно прийти с ребенком, а не «зоной риска» в любой непонятной ситуации.
Российский футбол во многом пока застрял между этими моделями. С одной стороны, давно декларируется стремление сделать матчи более зрелищными и привлекательными для семейной аудитории. С другой — сохраняется жесткая, по сути карающая, логика контроля: массовые досмотры, разделение болельщиков, ограничения на символику, строгие запреты. Разрешение или запрет пива в таком контексте становится не причиной, а лишь одним из внешних символов этого подхода.
Аргументы против послабления алкогольных норм строятся, как правило, на опасениях всплеска насилия, увеличения числа правонарушений и ухудшения общей атмосферы. Однако опыт той же хоккейной лиги, отдельных футбольных турниров прошлого, а также международной практики говорит о том, что ключевой фактор — не столько наличие или отсутствие пива в стакане болельщика, сколько четкие и предсказуемые правила поведения, своевременная реакция служб безопасности и человеческое отношение к зрителю.
В обсуждении, подобном спору Родниной и Казанского, важно и то, кто несет ответственность за изменения. Подход «народ у нас такой» фактически снимает ответственность с организаторов и регуляторов: если проблема якобы в неизменной природе человека, значит, и исправить уже ничего нельзя. Казанский же, напротив, провоцирует разговор о том, что ситуация на стадионах — это следствие конкретных решений: от градостроительных и транспортных до кадровых и управленческих.
Не менее важен и вопрос доверия. Когда болельщик чувствует, что к нему относятся как к потенциальному нарушителю, он отвечает тем же — недоверием к организаторам, раздражением, агрессией. Когда же зрителя воспринимают как клиента и партнера, возникают предпосылки для сотрудничества: фанаты сами заинтересованы в том, чтобы матчи проходили спокойно и зрелищно, а клубы и лиги готовы слышать обратную связь и учитывать интересы разных групп болельщиков.
В этой связи спор о пиве на стадионах можно рассматривать как показатель более широкой тенденции: наклон в сторону запретов или, напротив, в сторону ответственности и диалога. Снимать с повестки вопросы безопасности, конечно, нельзя, но подменять их универсальной формулой «запретить — значит решить» тоже не выходит. Как показывает практика, там, где одновременно работают и инфраструктура, и службы, и культура поведения, алкоголю отводится второстепенная, а не определяющая роль.
История с реакцией Родниной и ответом Казанского еще раз высветила давний российский спор: что важнее — менять людей или менять условия, в которых они живут и отдыхают. И пока одни продолжают видеть в болельщике угрозу, другие предлагают посмотреть на него как на нормального зрителя, который способен вести себя достойно и без опеки тотальных запретов.