«Винер — человек, который рождается раз в 100 лет». Канадская гимнастка об Москве, Новогорске и упущенной Олимпиаде
Канадская художественная гимнастка Патриция Беззубенко — редкий пример спортсменки, которая по‑настоящему жила между двумя мирами. Родившись в Ванкувере и имея российские корни, она много лет делила жизнь и спортивную карьеру между Канадой и Россией: начинала во Владивостоке, тренировалась в Москве и Новогорске, выступала за сборную Канады, становилась многократной чемпионкой страны и выигрывала международные старты.
В откровенном разговоре она вспоминает подготовку к отбору на Олимпиаду‑2016, рассказывает, как одна ошибка перечеркнула многолетние мечты, объясняет, почему Москва для нее — не про жизнь, а про выживание, и какова реальная цена требований к весу и внешности в художественной гимнастике. Отдельное место в ее рассказе занимает фигура Ирины Винер и система подготовки в Новогорске.
«Не с весом нужно было бороться, а с головой»
По словам Патриции, многое из того, что тогда казалось нормой, сегодня она воспринимает совсем иначе.
Вопрос веса и внешнего вида в художественной гимнастике для нее теперь напрямую связан не столько с диетами, сколько с психикой и риском развития расстройств пищевого поведения:
Она признается, что перед отбором на Олимпиаду в Рио‑де‑Жанейро была сосредоточена на килограммах и внешней картинке, а не на внутреннем состоянии. Сейчас спортсменка уверена: судьбоносной ошибкой стало неправильно расставленное внимание — вместо работы с психологом и выстраивания бережного отношения к себе шла бесконечная борьба с телом.
Патриция подчеркивает, что пик карьеры в их виде спорта часто приходится на 19-20 лет — как раз на сложный возраст, когда организм меняется, а гормональный фон нестабилен. В этот момент ей казалось, что она уже «на пределе»:
она делала максимум возможного и чувствовала, что ресурсов почти не осталось.
Внутренний диалог во время подготовки сводился к одной мучительной дилемме: «Ну что, мне вообще не есть?» — этот вопрос, по сути, обнажал тупиковость подхода. Вместо того чтобы искать гармонию, спортсменка загоняла себя в жесткие рамки, что лишь усиливало выгорание и тревогу.
Со временем пришло понимание: как только меняешь отношение к собственному телу — перестаешь воевать с ним, позволяешь себе заботу, — постепенно меняется и внешность. Человек, который живет в мире с собой, почти всегда выглядит лучше, чем тот, кто существует в постоянном стрессе и самоконтроле.
Жизнь на две страны: от Владивостока до Торонто через Москву
Первый серьезный этап карьеры Патриции был связан с Россией. Художественной гимнастикой она начинала заниматься во Владивостоке, откуда позже попала на всероссийские старты. Именно там ее заметили тренеры, которые впоследствии сыграли большую роль в ее судьбе.
Примерно с 12 лет Беззубенко стала выступать по юниорам за Канаду, но продолжала жить в Москве. Тогда началась постоянная «миграция»: сборы, турниры, перелеты между странами. Торонто становился спортивной базой, Москва — местом, где она проводила значительную часть времени между крупными стартам и работала в российской системе.
После завершения карьеры Патриция еще какое‑то время оставалась в Москве, но спустя год-два окончательно переехала в Канаду. Сейчас она уже 7-8 лет постоянно живет в Торонто и называет этот город своим домом.
Несколько лет назад она решила сделать себе подарок на день рождения — поехать в Россию и отдохнуть, посетить «ту самую» русскую баню, о которой скучала. Но поездка обернулась неожиданным разочарованием: вместо радостной ностальгии она остро почувствовала, насколько ей там некомфортно.
Энергетически, как она говорит, Москва ее «выталкивала». Ощущение одиночества, внутреннего напряжения и постоянного дискомфорта было настолько сильным, что стало для нее точкой осознания: связь с местом — как с людьми, она либо есть, либо ее нет.
«Я люблю Россию, но Москве я не подхожу»
Парадокс в том, что к самой России у Патриции очень теплое отношение. Она признается, что бесконечно благодарна стране: там она выросла как человек и как спортсменка, там получила колоссальный опыт и школу, которую невозможно заменить.
Но при этом внутренне она чувствует, что «не совпадает» с Москвой.
Каждая ее поездка в столицу с детства сопровождалась странной реакцией организма: то внезапная болезнь, то высокая температура под 40, то обострение хронической усталости. Казалось, сам город не принимает ее, а она не может адаптироваться к его ритму.
Торонто же, наоборот, она описывает как место, где «расцветает»: там легче дышится, появляется ощущение жизни, а не гонки. Патриция говорит, что в Канаде ей удалось выстроить быт и внутренний мир так, как ей нужно — с возможностью быть и спонтанной, и организованной.
Москва же, по ее ощущениям, вовсе не про баланс. Это город, в котором нужно «держать удар» и постоянно доказывать право на существование.
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
Если свести ее впечатления к одной ассоциации, формула получается очень жесткой:
Москва — это выживание.
Торонто — это жизнь.
Она подчеркивает, что даже если убрать спорт из уравнения, ее отношение к городам не изменилось бы. Дело не в тренировках, не в жесткой системе и не в конкуренции, а именно в энергетике места.
В Москве Патриция прошла через тяжелые жизненные этапы, которые, по ее словам, ей «более чем хватило». Она как будто прожила там целую отдельную жизнь — непростую, но важную. И в какой‑то момент честно призналась себе: эта модель больше не для нее.
Торонто стало символом другой реальности: спокойствия, нормального ритма, внутренней свободы. Там она чувствует, что может просто жить, а не постоянно бороться — с городом, системой, ожиданиями.
Первые шаги в Новогорске и «классный тандем» с Кондаковой
Отдельной главой в спортивной биографии Патриции стали тренировки в Новогорске — знаменитой базе художественной гимнастики.
Вспоминая тот период, она с особой теплотой говорит о совместной работе с Дарьей Кондаковой. Для нее это был настоящий творческий союз: она ощущала поддержку, понимание и общую волну, на которой им удавалось прогрессировать.
Первый раз в Новогорск Патриция попала еще в юниорском возрасте, когда туда приехала с тренером Аминой Василовной Зариповой. Именно Зарипова стала одним из людей, которые первыми обратили на нее внимание: увидела ее выступление на первенстве России, куда Патриция приехала из Владивостока. Тогда же за ее выступлениями следила и Вера Ефремовна Штельбаумс — еще одно знаковое имя в художественной гимнастике.
Так постепенно она вошла в орбиту российской школы, где требования, дисциплина и уровень конкуренции были совершенно иными, чем в Канаде. Для юной спортсменки это было одновременно и испытанием, и огромным шансом.
Возвращение к истокам и подготовка к отбору на Олимпиаду
К отбору на Олимпийские игры 2016 года Патриция готовилась под руководством Юлии Голубенко. Для нее это был символический круг: Голубенко была ее первым тренером в ЦОП, когда она только начинала путь в большой спорт, и именно к ней она вернулась в свой последний год карьеры.
Несмотря на масштаб цели, сама подготовка внешне мало отличалась от обычной работы перед крупными стартами. Не было громких разговоров о том, что «сейчас мы готовимся к Олимпиаде», не звучали фразы в духе: «Ты — наша главная надежда».
Патриция называет себя «классическим спортсменом»: у нее есть работа — выходить на ковер и показывать максимум возможного. Отработать, выступить и забыть — такой принцип помогал ей не перегореть раньше времени и не зацикливаться на статусе турнира.
Именно поэтому отборочный чемпионат мира она воспринимала как еще один важный старт, а не как «точку невозврата». Но этот турнир стал для нее одним из самых тяжелых в карьере.
Турнир, который все решил: одна ошибка вместо Олимпиады
Отбор на Олимпиаду проходил через чемпионат мира. У Патриции была следующая ротация: обруч, мяч, булавы, лента — в таком порядке.
Три первых вида она прошла стабильно: без провалов, на хорошем уровне. Казалось, что все идет по плану. Но к моменту выхода на ленту физические и эмоциональные силы были почти исчерпаны.
По ее ощущениям, это были одни из самых сложных соревнований в жизни: плотный график, изнурительные тренировки, высокие ожидания, плюс странное расписание, из‑за которого между видами образовывались длинные паузы. В этих промежутках становилось только тяжелее — организм остывал, голова начинала «переваривать» каждый элемент, и сохранять концентрацию было все труднее.
На ленте, когда нужно было выдержать последний штурм, накопленная усталость дала о себе знать. Небольшой сбой, ошибка — и мечта об Олимпиаде в Рио оказалась недостижимой.
Патриция говорит, что до сих пор не может до конца объяснить, «что именно пошло не так». Формально все было как обычно: подготовка, настрой, работа с тренером. Но иногда в спорте одного мгновения достаточно, чтобы перечеркнуть годы.
Психологическая цена ошибки
Самым болезненным для нее стало не только то, что она не квалифицировалась на Игры, но и то, как психологически переживалась эта неудача. В художественной гимнастике цена ошибки всегда высока, но когда на кону Олимпиада, она ощущается почти непереносимой.
Патриция признается, что после этого старта долго прокручивала в голове тот самый выход на ленту, каждое движение, каждую долю секунды. Анализ, самообвинения, попытки понять, где можно было «дожать» — все это сопровождало ее еще долго.
Со временем она пришла к выводу, что главной проблемой был не конкретный элемент и не случайный технический сбой, а общее состояние — накопленный стресс, давление, усталость и невыстроенная психологическая поддержка. Та самая работа с головой, о которой она говорит теперь, могла бы изменить многое.
Сегодня она смотрит на ту Олимпиаду иначе: это был болезненный, но важный опыт, который многому ее научил — и как спортсменку, и как человека.
Роль Ирины Винер и феномен российской школы
Говоря о своей карьере в России, Патриция не может обойти вниманием фигуру Ирины Александровны Винер. По ее мнению, такие люди появляются крайне редко — «человек, который рождается раз в сто лет».
Для нее Винер — не просто главный тренер и лидер системы, а уникальный феномен, сочетание колоссальной требовательности, видения и способности выстраивать глобальную структуру. Под ее руководством формировалась среда, где каждый день нужно было доказывать свое право называться гимнасткой высокого уровня.
Патриция не идеализирует этот опыт: она понимает, насколько жесткой бывает такая школа, насколько тяжело выдерживать постоянный контроль и ожидания. Но при этом признает: именно эта система дала ей тот профессиональный фундамент, благодаря которому она смогла стать многократной чемпионкой Канады и конкурентоспособной на международной арене.
По ее словам, работать в Новогорске и видеть, как строится подготовка на уровне сборной России, — это шанс, который выпадает единицам. И даже если не все в этой модели ей подходило по темпераменту и внутреннему устройству, этот этап сделал ее гораздо сильнее.
Разница менталитетов: Россия vs Канада
Сравнивая Россию и Канаду, Патриция обращает внимание не только на быт или климат, но прежде всего на подход к спорту и к человеку в спорте.
В России она ощущала жесткую иерархию, четкий вертикальный контроль, максимальную концентрацию на результат, порой в ущерб личному комфорту спортсмена. Это давало невероятный уровень дисциплины и технического мастерства, но требовало большого внутреннего ресурса.
В Канаде же больше внимания уделяется балансу: здесь важны и здоровье, и психологическое состояние, и возможность строить жизнь вне спорта. Подготовка часто строится более мягко, система менее авторитарна, но и уровень внутренней конкуренции, особенно в художественной гимнастике, заметно ниже.
Патриция на своем опыте почувствовала плюсы и минусы обеих моделей. Российская школа дала ей жесткий профессиональный каркас, канадская — возможность жить более целостно, не сводя всю свою идентичность только к спорту.
Как меняется взгляд после завершения карьеры
С годами, уже живя в Торонто и находясь вне ежедневного тренировочного процесса, Патриция иначе стала смотреть и на свою карьеру, и на те решения, которые принимались тогда.
Она признается, что сейчас гораздо лучше понимает, как важно вовремя останавливаться, слышать сигналы своего тела, не превращать спорт в постоянное самоистязание. В 19-20 лет это практически невозможно: в этом возрасте легко идти на любые жертвы ради мечты, не задумываясь о последствиях.
Сегодня она убеждена, что сильная система поддержки — психолог, грамотный диалог с тренером, возможность говорить о своих страхах и усталости — должны быть такой же частью подготовки, как хореография и ОФП. Без этого даже талантливый и трудолюбивый спортсмен может «сгореть» в решающий момент.
Россия, которой она благодарна, и Канада, в которой она живет
Подводя черту, Патриция говорит о двух странах как о двух важнейших частях своей жизни. Россия — это школа, характер, сила, уникальный опыт, который нельзя ни забыть, ни вычеркнуть.
Канада — это дом, где ей спокойно, где она может быть собой и строить жизнь без ощущения вечной гонки.
Она по‑прежнему скучает по многим вещам, связанным с Россией: языку, людям, определенной душевности, которая проявляется в бытовых мелочах. Но при этом честно признает, что возвращаться в московский ритм и ту реальность, где она постоянно чувствовала себя «на пределе», она не готова.
В ее истории нет резкого противопоставления «там плохо — здесь хорошо». Скорее, это про честное признание: бывают города и системы, которые делают тебя сильнее, но жить ты выбираешь там, где можешь не только выживать, но и по‑настоящему дышать.